Галина Петровна никогда не относила себя к тем людям, которые привыкли жаловаться на жизнь. За свои шестьдесят восемь лет она почти не позволяла себе этого. Она не жаловалась, когда муж тяжело болел три года подряд и все заботы легли на её плечи. Не жаловалась и тогда, когда после его смерти осталась одна в тихой квартире. Она молчала даже тогда, когда колено начинало ныть при каждой перемене погоды или когда давление вдруг переставало быть предсказуемым. Она просто жила — вставала утром, готовила еду, наводила порядок, иногда звонила сыну, вечером смотрела телевизор и ложилась спать.
Да и жаловаться, по сути, было некому и незачем.
Галина Петровна считала себя правильной матерью и правильной свекровью — в этом она была уверена. Она никогда не вмешивалась в жизнь сына, не поучала его, не звонила ежедневно с советами. Когда Алексей женился на Ирине, она приняла невестку спокойно, без придирчивых расспросов и испытаний. Ирина показалась ей обычной женщиной: работала, занималась детьми, не вмешивалась в чужие дела. Галина Петровна относилась к ней точно так же — спокойно и уважительно.
Только со временем как-то само собой получилось, что каждый их визит заканчивался одинаково.
Даже сама Галина Петровна не могла точно вспомнить, когда это началось. Возможно, ещё в первый год, когда Алексей впервые привёл Ирину знакомиться. Тогда она, конечно, накрыла стол — ведь это был первый визит, и хотелось принять гостей по-человечески. А может быть, всё началось немного позже, когда молодые стали заезжать по выходным. Тогда она снова готовила, потому что как же иначе: приехали ведь, надо накормить.
Постепенно всё это превратилось в негласное правило: если сын с семьёй приезжает в гости, значит Галина Петровна готовит так, чтобы стол буквально ломился от угощений. Никто этого не требовал и даже не просил напрямую — просто так сложилось.
Ирина всегда помогала убирать со стола. Она делала это без напоминаний: собирала тарелки, мыла посуду, если свекровь отходила. Это был её вклад, и Галина Петровна ценила его. Но сама готовка всегда оставалась на хозяйке дома — с самого утра, заранее, пока гости ещё только собирались в дорогу.
Пироги, борщ, котлеты, салаты. И снова пироги.
Алексей каждый раз говорил: мам, вкуснотища. Ирина улыбалась и добавляла: Галина Петровна, вы лучший повар из всех, кого я знаю. Внуки с удовольствием просили добавки. Конечно, это было приятно.
Просто к вечеру начинала болеть спина. Ноги наливались тяжестью. Даже руки слегка ныло.
Но разве это повод жаловаться?
В пятницу вечером, примерно за неделю до восьмого марта, позвонил Алексей.
Галина Петровна сидела с книгой в кресле — читала в тишине, за окном уже сгущались сумерки. Вечер был тихий и уютный.
— Мам, привет! Слушай, мы хотели на восьмое к тебе приехать. Ты как?
— Хорошо, — ответила она автоматически.
— Ирка говорит, соскучилась по твоим пирогам. И пацаны давно у тебя не были. Приедем, отметим — ты же не против?
— Не против.
— Ну и отлично! Мы, наверное, к двум подъедем.
— Хорошо, Лёша.
— Пока, мам!
Она положила трубку.
Закрыла книгу. Посмотрела в окно — там уже окончательно стемнело, во дворе горели фонари. Она сидела так несколько минут, почти не двигаясь.
Потом поймала себя на мысли, что уже думает о пирогах. О том, что тесто нужно поставить вечером седьмого числа. Что надо купить рыбу — Алексей любит пироги с рыбой. Ещё потушить капусту. А утром восьмого сварить борщ, пока они будут ехать. И квартиру убрать заранее, седьмого. И достать праздничную скатерть.
Восьмое марта. Её собственный праздник.
Галина Петровна посмотрела на свои руки — сухая кожа, небольшие ссадины, старое кольцо, которое она так и не сняла после смерти Николая.
У всех праздник. А ей — готовить.
Мысль была простой и очевидной. Настолько очевидной, что она даже удивилась: почему раньше ни разу не формулировала её так прямо?
На следующий день она отправилась в магазин.
Взяла небольшой список — молоко, хлеб, гречка — и медленно шла между рядами, как ходят люди, которые никуда не спешат. И думала.
Вспомнила прошлый Новый год. Тогда она лежала три дня с высоким давлением и едва смогла подняться 31 декабря. Готовила, держась рукой за спинку стула. Алексей спрашивал: мам, ты в порядке? Она отвечала: нормально, просто устала. Он кивал и возвращался к столу.
Вспомнила позапрошлый год — когда после их отъезда не могла разогнуться до самого вечера. Лежала на диване и думала, что, наверное, нужно было готовить меньше. Потом сама же возражала: как это меньше, если они приехали?
Она подумала, что надо было сказать об этом раньше. Не в этом году — лет десять назад, а может, и пятнадцать. Просто сказать: я устала готовить каждый раз, давайте по-другому. И всё бы перестроилось так же спокойно, как сегодня. Никто бы не обиделся. Никто бы не решил, что он нежеланный гость.
Нужно было лишь сказать об этом вслух.
Галина Петровна пила чай и думала: хороший получился день. Впервые за многие годы восьмое марта стало её праздником. По-настоящему её.
