Согрешившие до брака девицы частенько подкидывали младенца на свое же крыльцо — мол, ничего не знаем, подкинули, но не бросим, вырастим сироту.
Иногда такой казус случался и с мужчинами: «виновнику» подкидывали младенца, отцом которого он являлся, ради мести или от безвыходности. Жена виноватого понимала — муж не был ей верен. Поэтому хозяйка дома, увидев корзинку, едва не лишилась чувств: супруг казался таким добропорядочным и надежным — и на тебе!
Июньское утро 1844 года выдалось настолько погожим, что Александр Людвигович Штиглиц, вопреки обыкновению, не стал торопиться в город. Столичный воздух, даже на аристократическом Каменном острове, всегда казался ему тяжеловатым, а здесь, в тени старых вязов, с Невы тянуло такой свежестью, что хотелось дышать полной грудью и ни о чем не думать.Отцовство поддержка
Супруга Каролина Карловна собственноручно разливала утренний кофе. До завтрака оставалось несколько минут, и банкир предвкушал редкое удовольствие — не спеша насладиться круассаном и газетами. Именно в это безмятежное мгновение на веранде появился садовник.
Вид у него был растерянный, и Штиглиц машинально отставил чашку.
— Что случилось, Иван? — Каролина Карловна первой заметила, что слуга держит в руках плетеную корзинку, прикрытую кружевной накидкой. — Что это?Финансовый консалтинг
Садовник, бормоча что-то невнятное, поднялся по ступенькам и протянул корзинку хозяйке. Заглянув внутрь, Каролина Карловна ахнула и прижала руку к груди. На атласных подушках, завернутый в дорогое одеяльце, лежал младенец. Крошечное личико сморщилось от яркого солнца, и девочка (а это была именно девочка) требовательно зачмокала губками.
Первые мгновения супруги молчали, потрясенные до глубины души. Год назад их семью постигло страшное горе — от болезни скончался их единственный сын, маленький Людвиг. Врачи тогда сказали Каролине Карловне, что из-за подорванного здоровья материнство для нее отныне невозможно. Дом, полный богатства, но лишенный детского смеха, погрузился в тишину.Семья
— Ты только посмотри, — прошептала Каролина, дрожащими руками разворачивая пеленки. — Это же не простые люди. Это… шелк!
Штиглиц, сохранявший внешнее спокойствие (качество, без которого он не стал бы главным финансистом империи), склонился над находкой. Он сразу отметил дорогую ткань, искусное кружево и, главное, золотой крестик на тонкой цепочке. Крест был усыпан крупным жемчугом — такие украшения могли принадлежать только особе, приближенной ко двору.
— Тут записка, — Каролина извлекла сложенный листок, исписанный изящным, летящим почерком. — «Сию деву нарещи Надеждой. Рождена десятого декабря лета 1843. Крещена в вере православной. Отчество ей — Михайловна».
— Михайловна… — задумчиво повторил банкир. — Стало быть, отец — Михаил.Детские товары
Имя великого князя Михаила Павловича, младшего брата царствующего императора, вертелось на языке, но Штиглиц не решился произнести его вслух. Слишком опасны могли быть такие догадки.
Чтобы понять, почему ребенок оказался именно на пороге Штиглицев, нужно знать, кем был этот человек для Петербурга 1840-х годов. Александр Людвигович, родившийся 1 (13) сентября 1814 года, не принадлежал к родовой аристократии. Его отец, Людвиг Штиглиц, выходец из Германии, сумел стать придворным банкиром и получить баронский титул, но в глазах света так и остался «выскочкой». Однако выскочкой такого масштаба, что сам император считался с его мнением.
В марте 1843 года отец скоропостижно скончался от апоплексического удара. Александр, которому тогда едва исполнилось 29 лет, не только унаследовал баснословное состояние, но и по настоянию императора занял место родителя. Говорили, что его вексель надежнее золота, а связи в Лондоне и Амстердаме позволяют влиять на курсы валют. Александр был человеком сухим, расчетливым, но не лишенным сентиментальности. После смерти маленького Людвига он не разрешил трогать детскую комнату в доме, надеясь на чудо.
Чудо, кажется, случилось. Банкир оставил жену хлопотать над младенцем (та уже отдавала распоряжения насчет кормилицы) и отправился в контору, мысли его были далеко от биржевых сводок. Мужчина сидел в карете и лихорадочно перебирал в уме всех великосветских знакомых: кто из них мог подкинуть ребенка?Финансовый консалтинг
В кабинете на Дворцовой набережной дела так и не шли. Ровно в полдень дверь отворилась, и секретарь доложил, что прибыл курьер из Зимнего. Несколько строк, начертанных рукой князя Петра Михайловича Волконского, гласили: «Любезный барон, прошу вас пожаловать ко мне при первой возможности. Дело не терпит отлагательства».
Сердце банкира ухнуло вниз. Князь Волконский был не просто министром императорского двора, а человеком, который знал о всех тайнах семьи Романовых. Если он вызывает к себе…
Через час Штиглиц уже входил в роскошную приемную министра. Волконский, сухой и подтянутый старик в идеально сидящем мундире, встретил его с любезной улыбкой, от которой у банкира побежали мурашки по спине.
— Александр Людвигович, прошу, прошу. Как здоровье вашей дражайшей супруги? — осведомился князь, жестом приглашая садиться. — Слышал, утро у вас выдалось необычное.
Дети Половцовых унаследовали лишь малую часть былого состояния. Александр Половцов-старший, по словам графа Витте, обладал авантюрной жилкой и спекулировал на бирже так активно, что к концу жизни от миллионов Штиглица остались жалкие крохи. Впрочем, «крохи» эти все равно исчислялись несколькими миллионами.
Самое удивительное в этой истории — не деньги. Благодаря тайной дочери великого князя и ее мужу мы до сих пор можем любоваться шедеврами. Именно на средства, завещанные Штиглицем, было основано и расцвело Центральное училище технического рисования — ныне Академия Штиглица.
С 1953 по 1994 год академия носила имя знаменитого скульптора Веры Игнатьевны Мухиной и называлась Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени В. И. Мухиной. В народе это длинное название быстро и любовно сократили до «Мухи», возвращение прежнего названия «Муху» не отменило
