Мы жили в Освенциме, как в раю”🙄🙄🙄
– Переодевайтесь, быстрее, – потребовала хозяйка дома, – я ненавижу эту полосатую форму!
Указав на сложенную в углу комнаты одежду, Гедвига вышла, стуча маленькими каблучками. На ее лице застыло брезгливое выражение: сегодня ей прислали на подмогу каких-то очень худых женщин. Уверяли, что одна из них – прекрасная повариха, а другая умеет ловко и быстро наводить порядок. Фрау Хёсс дала себе слово, что выдержит только один день испытательного срока. Если женщины не сумеют ей понравиться, их уведут обратно в лагерь. Навсегда.
Ее знали, как очень придирчивую хозяйку: Гедвига стремилась, чтобы в ее доме все выглядело идеально. Отглаженные шторы на окнах, где стояли ухоженные цветы. Аккуратные скатерти на столах с блестящими приборами и фарфоровыми тарелками. Детей каждый день переодевали в чистую одежду, тем более что в Освенциме ее было в избытке. Все, что попадало на территорию этого лагеря, от булавок до чемоданов, внимательно осматривалось Гедвигой. «Мы жили в Освенциме, как в раю”, – позже расскажет она.
На правах «первой леди» она забирала себе меховые манто и красивые туфли, шелковые платья и детские костюмчики. Прибывшим в эти места они уже не требовались – их либо переодевали в униформу, либо… Две польские портнихи, которых Гедвига забрала из лагеря, перешивали все это для нее и для семьи.
– Я вас спасла, – строго говорила фрау Хёсс. – Вы должны стараться.
Девушки-портнихи в этот момент должны были сделать реверанс своей хозяйке. Правила в десятикомнатном доме были таковы, что заговаривать с Гедвигой первыми запрещалось – это была привилегия домочадцев и одного лишь садовника. Старенький узник, некогда ухаживавший за живыми изгородями у последнего австрийского императора, доводил сад Гедвиги до совершенства. Ровные клумбы и пестрыми, тщательно подобранными цветками. Конусообразные кустарники, как в Версале… Когда Гедвига проходила мимо, старичок Матиас снимал шляпу и кланялся в пояс, словно хозяйка была королевой…
