Она замёрзла не в лагере. Там, где мороз достигал пятидесяти градусов, она выжила. Научилась не чувствовать боли, не замечать холода, не сходить с ума от восьми лет за колючей проволокой. Настоящий холод пришёл раньше, когда в феврале 1941 года муж стоял перед ней на коленях и просил развод. Двадцать лет брака, двое сыновей, парижское счастье, московская золотая клетка — всё сжалось в одну минуту его молчания. Потом была Лубянка. Потом этап и барак. Но та минута оказалась холоднее. Лагерь убивает тело. Предательство — душу.
Их любовная история началась в 1919 году. Во время триумфального концерта в нью-йоркском Карнеги-Холл 27-летний Сергей Прокофьев познакомился с испанской певицей Каролиной Кодиной (творческий псевдоним — Каролина Любера). Это была миниатюрная стройная брюнетка с безупречными чертами лица. В её жилах текла кровь испанских грандов и бельгийской аристократии.
За ней ухаживали Артур Рубинштейн, Эрнест Хемингуэй, Сергей Рахманинов. Но победил Прокофьев. Он был высокого роста- под метр девяносто, очень худощавый и узкоплечий; и по описанию современницы «на первый взгляд лицо его казалось некрасивым, зато светлые серые глаза поражали пристальностью взгляда и каким-то особенным блеском». В нём было что-то от инопланетянина — неловкого, гениального и завораживающего.
В своем дневнике композитор, называя Каролину на французский манер Линет, писал: «Я кокетничал с Linette, моей новой поклонницей, впрочем, сдержанной, несмотря на свои двадцать лет…» Несколько лет он метался между «милой девочкой» Линетт и блистательной американской актрисой Стеллой Адлер. В итоге победила «ласковая, робкая, а потом пламенная» Линетт. Вскоре русский пианист и испанская певица стали давать совместные концерты. Теперь Сергей стал называть её «пташкой» в своем дневнике. Это прозвище прижилось — лёгкая, звонкая, она действительно напоминала птицу, которая вьет гнездо рядом с великаном.
В 1923 году в Германии состоялось бракосочетание. Вскоре на свет появился первенец Святослав, а через четыре года — второй сын Олег. Лина оставила сольную карьеру, став личным секретарем, переводчиком и импресарио мужа. Она не просто жертвовала собой — она находила в этом счастье: быть воздухом, которым дышит гений. «Шла праздничная, радостная, трудовая жизнь в Париже, с разъездами, концертами, новыми сочинениями», — вспоминала она позже.
Лина царила в артистических кругах Парижа, Лондона, Нью-Йорка. Коко Шанель подарила ей уникальное белое пальто, сказав: «Когда я смотрю на тебя, то не понимаю, почему некоторым женщинам так трудно понять концепцию природной элегантности». Возможно, секрет был в том, что Лина не играла элегантность — она ею была. Позже она назовет парижский период самым счастливым в своей жизни. Она ещё не знала, что счастье имеет свойство кончаться, и кончается оно всегда внезапно.
Она поселилась в Лондоне, но до конца жизни сохраняла советский паспорт и боялась, что её «схватят и вернут». Страх въелся в кожу сильнее лагерной стужи. Она уже не верила никому — ни этому острову, где её принимали как реликвию, ни собственной свободе.Она много путешествовала, занималась архивом мужа, посещала концерты. В 79 лет она всё ещё ходила на высоких каблуках. Когда спрашивали, в чём секрет, она улыбалась: «Я испанка. Мы умираем, но не сдаёмся». Что она думала о Прокофьеве в эти долгие лондонские вечера? Перебирая его ноты, слушая его музыку по радио, видя его имя на афишах, — простила ли она его? Вряд ли. Но, может быть, поняла: гении не принадлежат своим женам. Они принадлежат времени. А женщинам остаётся только принимать это или сходить с ума. Она выбрала первое — и выжила.
Лина Прокофьева умерла в Лондоне в 1989 году в возрасте 91 года. Её похоронили под Парижем, рядом с матерью Сергея Прокофьева. Круг замкнулся: она вернулась туда, где была счастлива, и легла в землю рядом с женщиной, которая родила человека, разбившего ей сердце. В этом было что-то от испанской трагедии — гордой, нелепой и прекрасной.
Она прожила труднейшую жизнь, но её дух не был сломлен. Лагеря, предательство, забвение — всё это оказалось бессильно перед её внутренним стержнем. Главным для неё всегда была вера в реальность высшего духовного мира, и эту веру она пронесла через все испытания, доказав, что личное достоинство и сила любви могут быть сильнее любого горя. Даже того, что причиняют те, кого любишь больше жизни.
