В 9 лет его взяли в балет, чтобы спасти от нищеты – через годы он изменил весь мужской танец🧐🧐🧐
Тбилиси, март 1917 года. Семилетний босой мальчишка стоял у пыльного окна модной мастерской на улице Лермонтова и не мог оторвать глаз. За стеклом женщина в розовом трико крутилась вокруг своей оси так, словно её держал воздух. Это была учительница танцев, снимавшая у его матери комнату. А мальчика звали Вахтанг.
Грузинский переулок, запах горячего хлеба, ослик, везущий корзины с виноградом, и среди всего этого, в маленькой комнате с потёртым ковром, рождается то, что потом назовут грузом и крыльями целой эпохи. Его отец, Михаил Чабукиани, был мастером по золочению рам. Мать вышивала. Семья жила бедно, иногда впроголодь, но в доме всегда звучала музыка. Старший брат играл на гитаре. Сёстры пели.
– Мама, я тоже хочу так, – сказал он однажды, показав рукой на дверь, за которой жила танцовщица.
– Так как, сынок?
– Чтобы летать.
Мать только вздохнула. Какие там танцы, когда на ужин одна лепёшка на пятерых. Но мальчик не отступил.
Ему было девять, когда его взяли в студию Марии Перини. Итальянка с тяжёлым характером и железной волей, она держала в Тбилиси единственную настоящую балетную школу. Перини посмотрела на тощего, длинноногого ребёнка с огромными чёрными глазами и сказала всего одно слово:
– Останется.
Через три года Вахтанг уже танцевал в массовке тбилисского театра. В двенадцать лет он зарабатывал на хлеб и обеспечивал полностью свою семью. Утром школа, днём репетиции, вечером сцена, ночью уроки. Спал по четыре часа. Учился ходить так, чтобы не стирать подошвы единственных башмаков, и говорил матери, что не голоден, дабы она сама покушала…